— Итак, я не лучше, чем Элла Фитцджеральд. Хорошо. Я рада, что вы это сказали. А то я начала думать, что вы совсем нетребовательны.

— У меня очень высокие требования, — произнес он тихо, — и вы более чем соответствуете им.

Пристальный взгляд его черных глаз посылал непрерывную серию электрических разрядов, проходящих через нее. "Боже милостивый, — подумала Джоанна, — я отвечаю ему, как зеленая девчонка". Она не только чувствовала, как он раздевал ее глазами, — мужчины делали это каждый вечер, когда она выходила на сцену, — он раздевал ее дальше тела: он обнажал ее сущность, в одно мгновение узнав все, что у нее есть за душой, каждый изгиб ее плоти и мысли. Она никогда не встречала мужчину, который бы с такой страстью был сконцентрирован на женщине, как будто все другие люди на земле перестали для него существовать. Джоанна снова почувствовала то особенное сочетание неловкости и удовольствия находиться в центре его и только его внимания.

Когда принесли заказанный Реми Мартин, она использовала это как предлог, чтобы оторвать от него взгляд. Медленно потягивая коньяк, она закрыла глаза, чтобы переключиться. Окунувшись на время в темноту, она размышляла над тем, что когда он смотрел в ее глаза, то передавал ей частичку собственной страсти, ибо она совершенно перестала воспринимать шумный зал вокруг: звон стаканов, смех и оживленный разговор, даже музыку. Теперь все это возвратилось к ней после полосы темноты, внезапно обрушившись на нее.

Наконец, Джоанна открыла глаза и сказала:

— Мне неудобно, но я не знаю вашего имени.

— А вы уверены, что не знаете? — спросил он. — У меня такое чувство... что мы раньше встречались.

Она нахмурилась.

— Не припоминаю.

— Может быть, это потому, что мне очень хочется скорее познакомиться. Меня зовут Алекс Хантер.

— Из Соединенных Штатов.

— Из Чикаго, если уж быть совсем точным.