— Напротив, — сказала Джоанна, — для ваших габаритов вы довольно грациозны, даже по японским меркам.

— Спасибо, но я знаю, что это не так.

— Вы хотите назвать меня лгуньей?

— Как?

— Лгуньей. — Она притворилась, что обиделась.

— Конечно, нет.

— Тогда что вы скажете обо мне?

— Это была только дань вежливости.

— Вы хотите сказать, что человек может лгать, чтобы быть вежливым?

— Я хочу сказать, что я медведь, гиппопотам, и я знаю это.

— Я бы не сказала, что вы грациозны, если бы так не думала. Я всегда говорю то, что думаю.

— Все так делают.

— Да? И вы тоже?

— Всегда.

— Вы как нельзя лучше подходите мне.

— Я запомню это.

— Я этого и хочу, — сказала Джоанна.

Ее голос дрогнул, ясные голубые глаза встретились с его глазами:

— Мне нравятся люди, которые говорят то, что думают, даже если они говорят мне вещи, которые я не хотела бы слышать. Поступая так с другими, я надеюсь, что и они ответят мне тем же, и к черту все эти политесы между друзьями. Если вы не уйдете, то увидите, что я говорю правду.

— Это приглашение? — спросил Алекс.

— К чему?

— Это приглашение остаться?

— А вам оно надо?

— Думаю, что нет. — Теперь в ее лице он видел даже больше характера, чем вначале. В первый раз он почувствовал немалую силу и самоуверенность, скрывавшиеся под ее нежной, женственной оболочкой. — Если вам надоест мое общество, вы заявите мне это со всей откровенностью, я правильно понял?

— Да. Знаете, что дает то, что ты честен с людьми. Прежде всего, это экономит всем так много времени и боли. А сейчас я назову вас самым неуклюжим медведем, если вы, наконец, не усядетесь, давайте же обедать!