Джоанне понравился шофер: никто лучше него не подошел бы для небольшой прогулки по городу. Это был сморщенный седоволосый старичок, приятная улыбка которого обнаруживала недостаток одного зуба. Почувствовав близкие отношения между ней и Алексом, он только однажды прервал их разговор: чтобы убедиться, не пропустили ли они какой-то особенный фрагмент пейзажа, использовав зеркальце заднего вида, чтобы бросить на них одобрительный задорный взгляд.

Они путешествовали по древнему городу более часа, предоставив выбор маршрута водителю такси. По ходу Джоанна в занятной форме рассказывала Алексу о самых интересных домах, храмах, отелях, японской истории и архитектуре. По крайней мере, она думала, что он развлекается. Алекс улыбался, много смеялся, задавал вопросы о том, что видел. На Джоанну он смотрел нисколько не меньше, чем на город, и снова она почувствовала невероятную силу его личности, как бы исходящую из глаз.

Они остановились у светофора около Национального музея, когда Джоанна удивилась возникшему направлению разговора.

— Ваш акцент интригует меня, — произнес Алекс.

Она моргнула.

— Какой акцент?

— Ведь он у вас не нью-йоркский, правда?

— Я вообще не подозревала, что говорю с акцентом.

— Нет, он явно не нью-йоркский. Бостонский?

— Я никогда не была в Бостоне.

— Пожалуй, он и не бостонский. Его трудно уловить. Может быть, какой-то след оставил британский английский. Да, скорее всего.

— Надеюсь, нет, — сказала Джоанна. — Мне не нравятся американцы, выдумывающие какой-то британский акцент после всего лишь нескольких лет жизни в Британии. Он режет мне слух.

— Он не британский, — сказал Алекс. Думая над этой загадкой, он внимательно изучал Джоанну взглядом и, когда машина тронулась, произнес:

— Я знаю, какой он! Чикагский!

— Вы сами из Чикаго, а я говорю не так, как вы, — возразила Джоанна.