— Ну, хорошо, — сказала Джоанна. — Это было хуже, чем обычно. Извини, что разбудила тебя.

— Я беспокоюсь о тебе, — сказала Марико.

— Нет нужды беспокоиться. Я крепкая.

— Ты видела его опять... человека с металлическими пальцами?

— Я никогда не видела его лица, — устало сказала Джоанна. — Я вообще никогда ничего не видела, кроме его богомерзких пальцев — или, по крайней мере, это все, что я могу вспомнить из виденного. Мне кажется, что это больше, чем просто ночной кошмар, хотя он никогда не остается со мной, когда я просыпаюсь. — Она вздрогнула и отпила немного хереса.

Марико тихонько дотронулась до плеча Джоанны:

— У меня есть дядя, он...

— ... гипнотизер.

— Психолог, — сказала Марико. — Врач. Он применяет гипноз...

— Ты уже тысячу раз это говорила, — ответила Джоанна. — И мне это не интересно.

— Он мог бы помочь тебе вспомнить весь сон, заглянуть в твое прошлое и найти причину кошмара.

Джоанна задумчиво разглядывала свое отражение в голубоватом зеркале бара и, наконец, сказала:

— Знаешь, я не уверена, хочу ли я знать эту причину.

Глава 3

Алекс Хантер размышлял над тем, что, если бы его служащие в Штатах увидели обедающим в "Прогулке в лунном свете", они были бы крайне удивлены его поведению. Хантер был известен как требовательный начальник, предполагавший в своих служащих совершенство и быстро расстающийся с работниками, которые не соответствовали этому представлению; всегда честный, но не более того, он редко выражал свое мнение, но очень часто становился объектом меткой и резкой критики. В Чикаго он был известен как человек неразговорчивый, крайне неразговорчивый, один из тех, кто редко улыбается. Многие ему завидовали и уважали, но не любили. Его служащие и прочее окружение были бы сбиты с толку, если бы увидели его любезно болтающим с официантами, с улыбкой, не сходящей с лица.