Без обратного адреса. Почтовый штемпель центра города и никаких марок. Голубая бумага, жесткая и плотная, словно кусок парусины, была аккуратно завернута и заклеена липкой лентой. Когда я ее разрезал, там оказалась еще одна упаковка — на сей раз розовая, которую я тоже сорвал.

Внутри я обнаружил папку на трех кольцах, из голубой шершавой кожи, захватанной руками, всю в серых пятнах.

Точно посередине были приклеены золотистые буквы:

КНИГА УБИЙСТВ

Я открыл папку и увидел пустой черный фронтиспис. Следующая страница, тоже черная, была вложена в жесткий пластик.

Я увидел обычного размера фотографию, углы которой были приклеены липкой пленкой: старая, цвета сепии, по краям мутного кофе.

На металлическом столе лежит тело мужчины. На втором плане шкафы со стеклянными дверцами.

Обе ноги отрублены у щиколоток и стоят около неровных обрубков, точно куски не до конца собранной головоломки. Левой руки у трупа не было. Правая изуродована. То же самое с торсом выше груди. Голова завернута в кусок тряпки.

Внизу напечатано:

Восточный район Лос-Анджелеса, неподалеку от бульвара Аламеда. Столкнула под поезд гражданская жена.

На развороте другой снимок: два распростертых тела — мужчины с открытыми ртами — на деревянном полу, под углом в сорок градусов друг к другу. Под телами темные коричневые пятна. Обе жертвы в мешковатых брюках с широкими отворотами, клетчатых рубашках и рабочих ботинках на шнуровке. Подошвы мужчины, лежащего слева, украшают необычные отверстия. Разбитый стакан валяется рядом с локтем другого, вокруг натекла лужица какой-то светлой жидкости.

Голливуд, Вермонт-авеню. Обоих застрелил «друг» во время ссоры из-за денег.

Я перевернул страницу и увидел еще одну фотографию, на сей раз не такую старую — черно-белое изображение на глянцевой бумаге.