Я гладил ее по голове, перебирая мягкие локоны, и вскоре она заснула с улыбкой Моны Лизы на губах. А я подумал, что через пару дней мы с ней в толпе туристов будем покорно стоять в очереди, дожидаясь возможности увидеть настоящее произведение искусства.

Робин бежала от меня в Сан-Диего, потому что там жила приятельница, с которой она училась в школе — Дебора Дайер, хирург-дантист, успевшая трижды побывать замужем. Теперь у нее был роман с банкиром из Мехико («У него такие белые зубы, Алекс!»). Франциско предложил поболтаться по магазинам в Тихуане, а потом отдохнуть — сколько захочется — в пляжном домике, который он снял в Кабо-Сан-Лукасе. Но Робин чувствовала себя третьей лишней и потому позвонила мне и пригласила к себе.

Робин ужасно нервничала и извинялась за то, что бросила меня. Сам я так не считал. Мне представлялось, что пострадавшая сторона именно она.

Я попал в очень сложную ситуацию из-за того, что не сумел все предусмотреть и спланировать. Пролилась кровь, и погиб человек. С другой стороны, все было совсем не так ужасно, как это звучит. На карте стояли жизни невинных людей, хорошие ребята победили, а я остался в живых. Но когда Робин умчалась в своем фургоне, мне пришлось посмотреть правде в глаза.

Мои приключения не имеют никакого отношения к благородным намерениям — и очень большое к моим собственным недостаткам.

Много лет назад я выбрал в качестве специальности клиническую психологию, самую спокойную из всех профессий, сказав себе, что просто мечтаю провести остаток жизни, исцеляя душевные раны. Но прошло много лет с тех пор, как я в последний раз занимался этим. И вовсе не потому, что, как я убедил себя, меня перестала трогать боль других людей. Тут все было в полном порядке. Другой аспект жизни давал мне массу возможностей переживать чужую боль.

Правда состоит в том, что раньше меня действительно интересовали люди, и всякий раз, решая очередную проблему, я словно вступал с ней в поединок и обязательно должен был победить. Однако постепенно мне надоело сидеть в кабинете, делить час на четверти и погружаться в чужие печали. Мне просто стало скучно.