Ирония, однако, заключалась в том, что теперь ему пришлось жить именно в этом мире. Кроме того, на свете существовал подлинный, а не вымышленный монстр, который его в этот мир отправил.

Винс старался не думать о том дне, когда потерял зрение, или по крайней мере не вдаваться в детали произошедшего. Такого рода реминисценции способны сожрать человека заживо и по куда менее значительной причине. «Если бы я только знал, что Элм-стрит — настоящая ловушка для скоростного автомобиля!» Или: «Если бы я только продал эти акции в прошлом месяце!» Но сколько людей могут сказать: «Если бы я не открыл тогда ту дверь, то сейчас не был бы слепым»? И сколько из них смогут после этого жить дальше — не выживать, а именно жить полноценной нормальной жизнью? Наверняка немного, и Винс изо всех сил старался им уподобиться. Он не хотел, чтобы его жалели. Не хотел менять карьеру и отказываться от жизни. Конечно, это событие не могло не внести в его существование значительных изменений. Так, преподавание в полицейской академии нельзя было назвать активной деятельностью в полном смысле этого слова, но все же это важная работа. И уж конечно, куда лучше, нежели примириться с мыслью, что ты стал калекой, и жалеть себя, постепенно деградируя и отдаляясь от общества. К тому же выпадали такие случаи, как с Фэлконом, когда он мог внести свою лепту в спасение человеческой жизни. Но даже и без этого он будет жить дальше и попытается стать счастливым. Такая цель многое для него значила и в эмоциональном плане, и он упорно шел к этому на протяжении последних месяцев.

И вот один только звук голоса Алисии разрушил терпеливо возводимое им здание.

— Я уезжаю, — сказал его дядюшка. — Надеюсь, с тобой ничего не случится?