Кивер достал 500 долларов; Эван Табор положил другие 500 рядом с деньгами хозяина ресторана.

— Поехали. Достаточно перетасовали.

Кивер снял четверку треф и недовольно выругался.

Джейс Коннерли вытащил девятку червей.

Эван Табор восьмерку той же масти.

Коннерли опустил в карман 1500 долларов, остальные четверо стояли рядом со своими стульями и одновременно говорили, но он их не слушал. Опять наполнил бокалы, поставил их на стол и, прищурившись, посмотрел в лицо Табору.

— Что происходит? Я взял все твои черви.

— И очки. Все, что пришли сверху, — ответил фабрикант.

— Прекрасно! — пробормотал Коннерли. — У тебя есть мясная лавка в нижнем квартале. Ты играешь на нее. Я же ставлю против свое заведение на Восьмой авеню и уличное кафе на Пятидесятой. Центр против нижнего квартала. Все на карту! Я тасую, ты снимаешь! Ну! Смелее!

— Будь что будет, а там посмотрим, — сказал Табор с погасшим взором.

Трое наблюдателей хотели сдержать игроков, но партия началась. Джейс Коннерли осушил свое виски, другие тоже выпили. Шериф перемешал колоду: дал карты Джейсу, который неуклюжим движением передал их Табору; тот положил карты на угол стола и старательно их перемешал.

— Ну, теперь хорошо! Давай! — крикнул Коннерли. — Вперед! Снимай!

Табор достал валета треф.

— Голубой Джек, — запинаясь, произнес Кивер

Он мог бы лишиться своего лучшего ресторана.

— Очень хорошо, — задумчиво протянул он. — Из двух зол надо выбирать меньшее — суеверие.

Его рука потянулась к стакану с виски.

— Сыграем еще раз, Эван? У тебя есть еще фабрика и магазины, а у меня еще четыре ресторана. Поставь на свою фабрику!

Том Лонг и шериф запротестовали и пытались их дружески увещевать. Никто их не послушал. Эван Табор пронзил Джейса Коннерли взглядом через стол: они оказались лицом к лицу на расстоянии нескольких сантиметров.

— Сдавай! — сказал Табор. — Я сыграю.