— Ну, мы же избавили вас от тюрьмы, не так ли?

Элиз и Эрик подошли к ним в дверях зала суда. Гринвуд протянул ему руку, и Джеймс машинально пожал ее, все еще ошарашенный.

— Всего наилучшего, — пожелал Гринвуд и тут же устремился вниз по лестнице.

— Как ты? Нормально? — Элиз была взволнована, а Эрик выглядел мрачным.

— Я — нормально? Ты, верно, шутишь. У меня пять тысяч причин для плохого самочувствия.

— Тебе же не придется сесть в тюрьму, — сказал Эрик. — Хоть в этом Гринвуд был прав.

— Господи, Эрик! Уж ты бы не поддакивал этому извращенцу! И вообще, что это ты там плел? Ты преподаватель истории, а не гребаный адвокат.

— Я хотел помочь. Этому судье-магистрату не нужны были потоки красноречия о том, какой ты классный парень. Ему нужна была правда.

— Чушь собачья, он велел тебе заткнуть хлебальник, как хотелось и мне.

— Не смей меня обвинять! Я никуда на этой проклятой машине не врезался.

— Хватит! — сказала Элиз, вставая между ними. — Что сделано, то сделано. К чему теперь об этом спорить!

Джеймс метнул в Эрика последний уничтожающий взгляд и привалился к стене.

— Что мне теперь делать? — Он возвел глаза к потолку.

— Мне крупно повезет, если удастся наскрести пять сотен фунтов, о пяти тысячах нечего и говорить. Все равно посадят. Посадят, и буду сидеть. Чертовски здорово.

— Нет, не будешь, — сказала Элиз.

— Мы что-нибудь придумаем.

Джеймс засмеялся.

— Никудышная из тебя врунишка.

Он наклонился и обнял ее. Она мягкая, и от нее вкусно пахнет. Он — костлявый и пахнет, видимо, не розами.

— Ладно, может, я и получил по заслугам. — Джеймс повернулся к Эрику. — Прости, друг. Я знаю, ты только хотел помочь. Давай я угощу тебя выпивкой, пока еще могу.

Они пожали друг другу руки, но Эрик продолжал хмуриться за своими очками.