— Черт! Джеймсу этого не потянуть.

— Я знаю, но у меня есть идея.

— Мне начинает казаться, что эта идея подразумевает, что мы должны выложить бабки. — Отражение Эшвина нахмурилось, глядя на него из стекла.

— Я думала, мы можем пригласить на ужин Морган и Эрика. Если каждый из нас даст по тысяче, то у Джеймса будет шанс снова встать на ноги. Он нам когда-нибудь отдаст долг.

— Элиз, ты не можешь вечно вот так нянчиться с ним. Он должен уметь отвечать за свои поступки.

— Эш, если он не сможет заплатить, то сядет. Ты этого хочешь?

— Конечно нет, но если любишь кататься, люби и...

— Я все это знаю, но его семья далеко от Лондона, и им не по карману внести залог за его освобождение. У него нет никого, кроме нас. И что для нас две тысячи фунтов? Может, мы и не съездим в Испанию следующим летом, но разве можно сравнить это с тем, что Джеймсу придется гнить в тюрьме шесть месяцев?

Возможно, это помогло бы ему разобраться в своей беспорядочной жизни.

Возможно, это разрушит всю его жизнь. Кто-то кашлянул, и Эшвин поднял глаза. Брэдли Кин, один из директоров «Персепшнэдвертайзинг», стоял в дверном проеме офиса Эшвина. Ростом под два метра, голубоглазый блондин, Брэдли был прямой противоположностью Эшвину с его темной оливковой кожей. На Кине была белая рубашка в тускло-голубую полоску, в которой он выглядел еще выше. На отложных манжетах поблескивали серебряные запонки, а угольного цвета брюки довершали образ небрежно-элегантного денди. Этот стиль был провозглашен предпочтительным в «Персепшн».

— Давай поговорим об этом вечером дома, ладно?

— Эрик уже согласился прийти завтра вечером, и сейчас я позвоню Морган.

— Хорошо. Пока. — Эшвин вернул телефонную трубку на рычажок и не без усилия улыбнулся. — Привет, Брэд. Чем могу?

— Все в порядке? — спросил Кин, усаживаясь в кресло по другую сторону стола Эшвина.