– Я собираюсь прикрепить несколько электродов к вашей грудной клетке, чтобы мы могли наблюдать за вашим сердцем, – сказала Глория Д'Матео, спуская вниз простыню и поднимая госпитальную рубаху, подставляя живот Нэнси стерильному воздуху операционной. Рубаха едва прикрывала ее груди. – Сейчас вы на секундочку почувствуете холод, – добавила Глория, нанося бесцветный гель на три точки обнаженной груди Нэнси.

Нэнси хотела что-то ответить, но не смогла быстро разобраться с собственным двойственным отношением к тому, что она испытывала. С одной стороны, она была благодарна этим людям, так как они собирались ей помочь, с другой стороны, она злилась, чувствуя себя такой беззащитно обнаженной, в буквальном и фигуральном смысле.

– Сейчас я вас уколю, – сказал доктор Биллинг, помяв левую руку Нэнси, чтобы выступили вены. Он так туго наложил резиновый жгут на ее запястье, что она ощутила сердечные толчки на кончиках пальцев. Все это происходило так быстро, что Нэнси с трудом воспринимала окружающее.

– Доброе утро, мисс Гринли, – с энтузиазмом сказал доктор Мейджор, быстро входя в дверь операционной. – Я надеюсь, вы хорошо спали ночью. Мы закончим с этим делом за несколько минут, и вы сможете вернуться в свою кровать и хорошо выспаться.

Нэнси еще не успела ответить, как вдруг нервы на ее левой руке ожили и послали сигнал в болевой центр мозга. После этого боль быстро возросла до максимума и также быстро исчезла. Тугой жгут на запястье тоже убрали, и кровь вновь потекла в руку Нэнси. Она почувствовала, как внутри у нее закипают слезы.

– Внутривенное, – сказал доктор Биллинг в пространство, проставляя галочку напротив шестнадцатого этапа в своем контрольном листе.

– Сейчас вы ненадолго заснете, – продолжал доктор Мейджор. – Не так ли, доктор Биллинг? Нэнси, вы везучая девочка, доктор Биллинг – наш лучший анестезиолог.