Пение прекратилось.

– Теперь будем говорить по-английски, о возлюбленные, – донесся голос предводителя. – Мы отдаем свои жизни, жертвуем ими во имя борьбы против Верховного Сатаны, и потому мы должны говорить языком Верховного Сатаны. В Соединенных Штатах нас ждут тысяча кинжалов и тысяча сердец, готовых войти во врата рая.

– Тысяча кинжалов и тысяча сердец, – эхом отозвались голоса.

– Мы все жаждем завершить наш жизненный путь на земле и обрести жизнь вечную. Мы не боимся ни пуль, ни самолетов, ни каких-либо иных изобретений Верховного Сатаны. Наши братья ушли раньше нас и взяли с собой много жизней неверных. Теперь и мы тоже пустим кровь Верховному Сатане. Но нам дарована более высокая честь, ибо мы пустим самую важную, самую ценную кровь. Мы целимся в голову змея. В президента. Мы понимаем, что никто и ничто не может избегнуть гнева Аллаха.

– Аллах Акбар! – пропели молодые люди, сгрудившиеся вокруг костра.

– Мы организуем группы из студентов, а потом, подобно волне праведного гнева, мы понесем с собой бомбы, которые поразят Верховного Сатану прямо в голову. Мы понесем бомбы в толпе. Мы устроим взрывы на улицах. Мы превратим всю страну Верховного Сатаны в обитель его собственной смерти.

– Аллах Акбар! – снова пропели молодые люди. – Господь велик!

И тогда во мраке иранской ночи, среди завываний неистового ветра, раздался голос, ответивший им по-английски.

– Господь велик, но вы, тряпичные головы, вы – ничтожны.

Молодые люди в плотных шерстяных одеялах огляделись по сторонам. Кто сказал это?