И Аленке говорит тихо-тихо, как вздыхает:

Слушай, девочка, меня! Я сто лет уж здесь стою,

Растопи меня, молю. Испеки же пирожка!

Да поешь тогда моих пирожков, и будет дело.

Но она не захотела есть несдобных да ржаных...

- Стану ль я ржаные есть ради слова твоего!

У отца-то моего и пшеничных-то не счесть!

Ничего ей не сказала Печь на это и вздохнула.

А Аленка повернула, прямо к Речке побежала.

- Речка, Реченька! Скажи, гуси-лебеди куда

Понесли еще вчера братца? Путь мне укажи!

Речка ей тогда в ответ: - Я молочная Река.

Вот кисельны берега. Ты поешь меня. - Ну, нет!

- Знай, у батюшки вкуснее и кисель, и молоко.

- Так иди же далеко, прямо к дому, да скорее...

- Я вернуться не могу - гуси братика украли,

Да и скрылись за лесами. Помоги найти, прошу!

Снова Речка говорит: - Ты поешь меня, а там

Помогу обоим вам! - А Аленушка молчит...

Делать нечего, она пьет молочную водицу,

Видя в ней себя - сестрицу. Ест кисельны берега.

И тогда уже спешит вместе с Речкой до гусей,

Вороватых лебедей. Видит, братец... сладко спит!

И Аленка вмиг схватила братца и бежит к Реке:

- Помоги еще раз мне! - и водицы вновь отпила.

Речка тихо понесла как в ладье сестру и брата,

И успела до заката на родимые брега.

- Вот, спасибо, Речка - мать! Дальше знаю я дорогу

До родимого порогу. - И пустилася бежать...

Вдруг за ними шум да гам! Гуси видно спохватились,

Да в погоню-то пустились по лесам и по долам...

Вот, они уж настигают, небо крыльями закрыли!

Брат с сестренкою застыли да в отчаяние рыдают.

Вдруг, откуда ни возьмись, Печка-печенька стоит,

Да как прежде говорит: - Ну, Аленка, потрудись!

Быстро сделала сестра все, что Печка говорила.

Та их с братцем и укрыла, от гусей и сберегла...

Ну, а гуси полетали, да крылами помахали: