— Опоздавший ухе подошел, — сказал Римо.

— О, так это вы?

— Нет, это моя мама. Давай дальше, парень! Так что там с этим корабликом?

— Этот «кораблик», как вы изволили пошутить, является величайшим судном в истории кораблестроения. Когда оно плывет по океану, его нос может оказаться в одном течении, а корма — в другом. Можно без преувеличения сказать, что, пересекая Атлантику, оно может оказаться в трех климатических поясах одновременно. Оно снабжено атомными двигателями, а его гребные винты больше, чем парусная яхта класса "А".

— Теперь понятно, — сказал Римо, не имевший ни малейшего представления о парусниках класса "А".

Он начинал подозревать, что «наверху» опять что-то напутали. Вот он сидит и смотрит на корабль, корабль этот большой, ну и что? Он слышал вокруг себя речь на разных языках и понимал, что здесь присутствуют не только американцы. Но он не мог понять главного: зачем здесь сидит он сам? Есть ли здесь кто-то, кого он должен увидеть и запомнить, а потом убрать? Существует ли какой-то четкий план, конкретный замысел, в который он должен проникнуть?

Поблизости кто-то закурил. В помещении и без того было душно от потных человеческих тел.

— Бросьте сигарету, — сказал Римо.

— Сначала извинитесь за свой тон! — потребовал резкий гортанный голос.

Папироса продолжала дымить. Римо выхватил изо рта соседа тлеющий окурок и бросил на пол. Тот хотел было зажечь другую сигарету, но Римо отобрал у него зажигалку. Оратор у экрана говорил о том, как важно объединить усилия, чтобы предотвратить международную катастрофу, когда его внимание привлек конфликт в заднем ряду.

— Мы собрались здесь, чтобы спасти планету, — с укором сказал он в зал. — Что происходит?

— Он первый начал, — сказал Римо.

Его сосед заявил, что ничего не начинал. Он — руководитель албанской контрразведки и не мог ничего начать.

— Нет, начал! — упорствовал Римо.