— Это, наверное, шутка?

— Хотел бы, чтобы это было так. Но только что позвонил издатель «Кроникл», которому, в свою очередь, звонил некто чертовски влиятельный. Я получил строгое указание дать тебе другую тему.

— И ты всерьез собираешься это сделать?

Берт выпустил тонкую струйку дыма, покосился на нее (в те далекие дни курение в здании еще не было запрещено) и произнес:

— Очень важно знать точно, когда следует проявить твердость, а когда уступить. Сейчас следует уступить. Не похоже, что тебе удалось раскопать что-то серьезное. Согласись, ты отправился на охоту в надежде на слепую удачу, полагая, что получится статья. Но ты и так уже потратил уйму времени и, говорят, нарушил закон, добывая телефоны Миллгейта. Это правда?

Питтман промолчал.

— Поработай-ка пока вот по этой теме.

Еще несколько дней Питтман злился на Берта, но затем обратил свой гнев на иной объект. Почти синхронно произошли два события. Во-первых, Питтману было поручено подготовить материал о жестоком обращении полиции с гражданами. Во-вторых, он в один из уик-эндов отправился в Бостон, чтобы покрутиться около особняка Миллгейта и посмотреть, не покинет ли этот великий человек свое обиталище. Питтман намеревался последовать за лимузином Миллгейта и, если повезет, взять у того небольшое интервью. Ровно через минуту после того, как Питтман остановил машину на обрамленной деревьями улице, к нему подкатил патрульный полицейский автомобиль. Через час его уже допрашивали в полицейском управлении как подозреваемого в попытке кражи со взломом. А два часа спустя поместили в камеру предварительного заключения, где двое заключенных затеяли с ним драку и избили так, что потом только на дантиста пришлось потратить тысячу долларов.

— Упрямец! — только и мог сказать Берт, навестив Питтмана в больнице.

Стягивающая сломанную челюсть проволока не позволила Питтману ответить должным образом.

9