Почему же он поверил человечку, сидевшему по другую сторону многократно прижженного сигаретами стола, нервно теребившему перчатки и избегавшему встречаться глазами с мутноглазым Мидоузом? Тем более, что он мямлил что-то невразумительное; прошло уже десять минут, а туман никак не рассеивался.

– Последняя попытка, – решил Мидоуз. – Вы крадете мое время. Мне надоело бесплатно выслушивать вашу брехню.

Человечек вздохнул. У него были длинные худые руки с коричневыми пятнами на пальцах, словно он всю жизнь возился с реактивами.

– Вы когда-нибудь слыхали о семействе Липпинкоттов? – спросил он.

– Нет, – ответил Мидоуз. – Последняя моя машина была собрана на их заводе, я покупал горючее на их заправках, я задолжал шести их банкам и в свободное время смотрю телепрограммы по их каналам. Разве что на деньгах в моем кошельке еще не напечатаны их портреты, но и этого осталось недолго ждать – дайте им только скупить остаток страны. Разумеется, я слыхал о семействе Липпинкоттов! Что я, по-вашему, полный болван?

Мидоуз глубоко вздохнул, пожал плечами и надул щеки. Сейчас он походил на разгневанного ерша.

Человечек задрожал. Его хрупкая рука взметнулась, словно готовясь отвести удар.

– Что вы, что вы! – пролепетал он. – Это я так, к слову.

– То-то же.

Мидоуз прикидывал, успеет ли он разобраться с посетителем и вовремя позвонить букмекеру. В первом и втором заездах в Бельмонте скакали жокеи-итальянцы. Он, как обычно, собирался заключить двойное пари.

Человечек взволнованно оглянулся на дверь убогой конторы и подался вперед.

– Липпинкоттов собираются убить.

Мидоуз откинулся на спинку скрипучего стула и сложил руки на груди. Лицо его выражало крайнюю степень отвращения.