Изобразив живейшую озабоченность, я подбежал к краю ямы. Я сгорал от любопытства: удался ли мой план?

О большем я не мог и мечтать, Слепой лежал скорчившись в неестественной позе. По — видимому, он ударился головой об острый камень, которыми было выложено дно траншеи, ибо из раны на голове сочилась темная кровь; изо рта и из носа тоже текли струйки крови — похоже, несчастный при падении откусил себе язык. Лицо уже начало приобретать синевато-землистый оттенок. У него даже не было сил стонать.

Он промучился еще два — три часа и испустил дух. Мой план удался на славу! Любой бы сказал, что я желал бедолаге только добра — хотел предупредить о грозящей опасности. Разве возможно обнаружить в моих действиях злонамеренность?

Сколь пленительной оказалась эта забава! Вдохновение, владевшее мною, было сродни экстазу великого живописца, а зрелище корчившихся в агонии окровавленных жертв, даже не подозревавших, что над ними стоит их убийца, доставляло мне острое удовольствие...

Расскажу о другом, не менее занимательном случае.

Стояло лето. Мы вместе с приятелем, которого я наметил как очередную жертву, отправились к морю — поплавать и позагорать. Я отнюдь не питал к нему недобрых чувств, напротив, многие годы он был моим закадычным другом, просто мною ни с того, ни с сего овладело неодолимое желание убить его, Рыбацкий поселок, где мы поселились, был самым захолустным в тамошних местах. Там даже не было мало-мальски приличного пляжа; у берега плескались несколько медных от загара ребятишек да двое-трое юнцов — по виду студенты из города — бродили по берегу с этюдниками в руках.

Итак, местечко было довольно унылое; тут не увидите шикарных красоток, как на модном курорте, гостиница под стать распоследней токийской ночлежке; а еду так просто в рот не возьмешь, кроме разве что овощей да сасими. Однако приятель мой, в отличие от меня, явно наслаждался жизнью. Я же с нетерпением поджидал удобного случая осуществить свой план. Прошло несколько дней.