Взгляд Аркадия снова упал на факс. Кнопки аппарата имели английские обозначения, например, «redial» — повторный вызов. Он осторожно поднял трубку и нажал кнопку. В трубке раздались гудки, звонок, голос.

— Фельдман.

— Я звоню от Руди Розена, — сказал Аркадий.

— Почему он сам не позвонит?

— Скажу, когда поговорим.

— Вы разве не для этого звоните?

— Нам надо встретиться.

— Я занят.

— Это важно.

— Это я вам скажу, что важно. Собираются закрывать Ленинскую библиотеку. Она разваливается. Отключают свет, запирают помещения. Она станет гробницей, как пирамиды в Гизе.

Аркадия удивило, что кто-то из окружения Руди беспокоится о состоянии Библиотеки имени Ленина.

— Все равно нам нужно поговорить.

— Я допоздна работаю.

— В любое время.

— Завтра в полночь около библиотеки.

— В полночь?

— Если только библиотека не обрушится мне на голову.

— Разрешите перепроверить номер телефона.

— Фельдман. Эф-е-эль-дэ-эм-а-эн, — повторил он по буквам и повесил трубку.

Аркадий положил трубку.

— Потрясающий аппарат.

Минин не по возрасту зло рассмеялся:

— Эти ублюдки эксперты обчистят здесь все, а мы прихватим факс.

— Нет, мы оставим на месте все, особенно факс.

— И жратву с выпивкой?

— Все.

У второй дворничихи округлились глаза. Она с виноватым видом, не отрывая глаз глядела на капельки ванильного торта из мороженого, цепочкой протянувшиеся по восточному ковру от холодильника и обратно.

Минин распахнул дверцу морозильника.

— Пока мы отвернулись, она слопала все мороженое. И шоколада нет.

— Ольга Семеновна! — первая дворничиха тоже была шокирована.

Обвиняемая вынула руку из кармана. Казалось, что под бременем изобличающей ее плитки шоколада она вот-вот упадет на колени. Слезы катились по щекам и капали на подбородок, словно она украла серебряную чашу из алтаря. «Ужасно, — подумал Аркадий, — заставили старую женщину плакать из-за шоколада. Да и как ей было устоять? Ведь шоколад стал экзотикой, чем-то давно канувшим в историю, как ацтеки».