– У тебя, пля, дед, – ответил Колчанов, – нет фантазии.
– Вот я собак и не бубу, – дед Семен поплевал на окурок. – Слыхал новость? Бубийство у нас!
– Ну?! Кого ж бубили?! – Андрей Яковлевич вытащил беломорину.
– Чё, неуж не слышал?
– А откель? Я из дому трентий день не выхожу!
– Бляха-муха, какой анахорет!
– Сам иди на херет!
– Эка ты! Не стану тебе, долбаносу, коли так, ничего рассказывать, пень тебе в сраку!
– Не обижайся, старый хрен!
– А я на чудаков не обижаюсь.
– Сам ты чудак! Скажи спасибо, что ты старый и немощный, а то бы я тебе как двинул сверху по твоей тупой лысине, чтоб ты вошел в крыльцо по самые твои старые яйца!.. Говори, кого бубили-то, а то развел манифест, как на собрании, едри твою мать!
Дед Семен почесал бороду и плюнул с крыльца.
– Евреев бубили, вот кого!
– Ну?! – Колчанов удивился.
– По жопе пну!.. Бубили евреев. И еврея, и его еврейку.
– Кто ж бубил-то?!
– А кто ж скажет?!
3
Летом в деревню приехали дачники. Весной они приезжали присматриваться. Они прознали, что в Красном Бубне есть свободные дома на продажу. Приехали на стареньком «Москвиче» и сразу застряли в грязи при въезде.
Слава Богу, мимо из сельпо ехал на велосипеде Колчанов.
Колчанов с утра мучался. Накануне он ездил на свадьбу в соседнюю деревню и еле оттуда вернулся восьмеркой. Сгуляли свадьбу сына его старого друга Василия… С утра Андрей Яковлевич проснулся на полу оттого, что его всего колотило, как стахановский отбивной молоток. Он кое-как дополз до стенки, по ней добрался до бочки с водой, опустил туда голову и напился, чисто собака.
Высунув голову, он посмотрел в мутное зеркало, и ему стало так обидно за свою судьбу. Сын погиб, жена умерла сразу после сына. И остался Андрей Яковлевич один-одинешенек на белом свете. И некому было ему с похмелья разогреть жирных щей со свининой и поднести сто грамм.