Саморра смотрел в пол, держа магнитофон в руке.

– Второй? Он был значительно легче. Тоже молодой, легкий, проворный. В мягкой обуви. Немного спешил. Знакомый с этой округой или нет, я не понял. Уходил он гораздо медленнее. Шаги были... неуверенными, нерешительными. На полпути он как будто останавливался. Возможно, мне показалось. Поклясться в этом не могу. Мне он представился молодым человеком, стремящимся увидеть кого-то, войти в дом, получить то, что нужно, а потом уйти. Так сказать, нетерпеливый молодой самец на пути к очередной самке. Когда остановился, мне показалось, он вспомнил, что о чем-то забыл. Но возвращаться не стал.

Коутс вздохнул и посмотрел на огонь.

Саморра резко выключил магнитофон, бросил взгляд черных глаз на Мерси, затем на мужчину:

– Сколько травки выкурили в ванной комнате?

Мерси тоже ощутила очень легкий запах марихуаны, когда только вошла. Однако это ей казалось несущественным.

На лице Коутса появилось откровенно вызывающее выражение.

– Полкосячка.

– Хорошей или дешевки?

– Очень хорошей.

– Нужно поговорить с другими людьми, – произнес Саморра, поднялся и вышел.

Мерси заканчивала свои записи. Дверь громко хлопнула.

– Этот человек так раздражен, что даже не верится, – заметил Коутс.

– Бывает.

На верхней дорожке Мерси посторонилась, пропуская людей коронера, везших на каталке тело. Подумала, что Обри Уиттакер скорее всего ехала бы сейчас в красном «кадиллаке», если бы не открыла дверь второму мужчине. Посмотрела на Прибрежное шоссе, где в два часа ночи почти не было машин. Саморра уже расспрашивал другого соседа.

В доме О'Брайен встретил ее широкой улыбкой. Протянул маленький бумажный пакет. Мерси взяла его, глянула внутрь и увидела закатившуюся в угол гильзу.

– «Кольт» сорок пятого калибра, – сообщил эксперт. – Любимое оружие многих полицейских.

Мерси Рейборн посмотрела на него с враждебностью, готовой охватить всю ее. Шутки по поводу ее профессии никогда не бывали смешными.