Обри предложила ему повесить кобуру с пистолетом на стул, но Т.Т. оставил ее на левом боку, ближе к спине, рукоятка оружия торчала наружу. Ну и пусть, подумала она. Мысль о безопасности нравилась ей, делая ее уступчивой. Обри Уиттакер редко позволяла себе искренние чувства, не всегда умела отличить их от тех, которые изображала.

Они разговаривали, Т.Т. отводил пылкий взгляд от ее лица лишь ненадолго. Когда ужин закончился, гость чуть задержался, вытирая салфеткой столовое серебро. Т.Т. был аккуратный. Он ушел точно в обещанное время. Повидать человека по поводу собаки, сказал Т.Т. Это была одна из его шуток.

Возле двери Обри обняла Т.Т., уткнувшись ему в плечо подбородком и на миг прижавшись щекой к его уху. Ощутила напряжение, исходящее от него, словно тепло от шоссе. Решила, что мужчина, какого бы ей хотелось в мужья, был бы во многом похож на Т.Т. Потом выпрямилась, улыбнулась и закрыла за ним дверь. Было только десять минут одиннадцатого.

Обри включила в кухне телевизор, настроенный на религиозную программу, поставила тарелки в раковину и открыла воду. Посмотрела, как с автостоянки внизу выезжает машина, у асфальтового гребня вспыхнули хвостовые огни. Наверное, это машина Т.Т., большая, дорогая, с четырьмя дверцами, а может, и нет.

Обри ощущала внутри тепло, будто температура повысилась у нее на несколько градусов, она только что вышла из горячей ванны или выпила большой стакан красного вина. Она покачала головой, и в уголках ее яблочно-красных губ появилась легкая улыбка. «Просто невероятно, девочка, – подумала она, – что ты сотворила со своей жизнью. Наконец-то нашла мужчину, которого можешь выносить, он дрожит от твоих прикосновений, а ты позволила ему уехать».

«Да лобзает он меня лобзанием уст своих!»

Строка из Библии.

Все изменилось или ничего?

Обри ополоснула посуду, вытерла руки и смазала их кремом, пахнущим лавандой. В окно она видела черный океан, светлый песок и белую пену там, где вода набегала на берег и откатывалась.