— Ты должен идти вперед уже потому, что иначе зачахнешь и умрешь. Если на своем пути ты найдешь ответы на эти чепуховые вопросы — что ж, хорошо.

— Знать, кто мои родители, — это не чепуха.

— Если родители не оставили тебя дома, значит, они сочли твое появление на свет незначительным событием. Зачем же отвечать почтением на небрежение?

— Я хочу видеть их лица.

— Так посмотри в зеркало! Любой взрослый человек, сделав это, увидит в нем знакомые тени тех, кто пришел до него.

Римо последовал совету, но не увидел в зеркале ничего, кроме разочарования на своем лице.

— Зеркало лжет, — заявил он, повернувшись к учителю.

— Значит, ты не желаешь видеть ту правду, которую оно пытается до тебя донести.

— Что ты имеешь в виду?

— В твоем лице отражаются черты твоего отца и твоей матери. Но все перемешалось так, что у тебя может быть нос одного и глаза другого. Чтобы узнать правду, нужно разделить эти элементы. Кроме того, ребенок часто берет больше от одного родителя, чем от другого.

Римо дотронулся до своего лица.

— Я никогда об этом не думал. Нельзя ли как-нибудь определить, на кого я больше похож — на отца или на мать?

Мастер Синанджу беспомощно пожал плечами.

— У корейца — да. У тебя — нет.

— Но почему?

— Одна обезьяна очень похожа на другую. Хе-хе! Одна обезьяна очень похожа на другую!

Римо нахмурился, но, после того как мастер Синанджу вдоволь посмеялся над собственной шуткой, продолжил разговор:

— И все же я хочу найти своих родителей!

— Тогда посмотри в зеркало памяти — загляни в свою собственное сознание. Ибо ни один ребенок не появился на свет, не увидев лица хотя бы одного из родителей. И пусть это самое первое воспоминание глубоко запрятано, оно сохраняется навсегда.

— Я совсем не помню своих родителей.

— А сознание твое помнит. Надо только разбудить свою память.

Римо удалился. Пять дней он медитировал, употребляя только холодный рис и очищенную воду. Но перед его мысленным взором не возникли лица родителей.