Так было надо, и Чиун, Верховный мастер Синанджу, с этим мирился.

Для того чтобы понять, что начался новый день, ему вовсе необязательно было видеть солнце. Мастеру сообщало об этом его совершенное тело, а ясный ум тотчас воспринимал эту информацию, и Чиун каждый день просыпался в назначенный час.

Нынешним утром тело мастера еще спало, когда какие-то грубые звуки оскорбили его чувствительный слух.

Чиун резко приподнялся; стоило только пробудиться сознанию, как глаза его тут же открылись.

Стены темницы — у западных людей такие помещения считаются подвальными — были толстыми, сделанными из той отвратительной смеси песка и грязи, которую называют бетоном. Тем не менее и сюда долетали очень громкие звуки.

Шум оказался именно таким.

Резкие звуки выстрелов из оружия, которое белые придурки применяют так неумело, что даже не могут убить с одного раза. Какие-то люди что-то кричали высокими и хриплыми голосами в вульгарной манере Запада.

— Стреляющие палки! — скрипучим голосом проговорил Чиун. — Я нужен своему императору!

И он сбросил простое льняное кимоно, в котором спал, и схватил черное шелковое, аккуратно сложенное рядом. Развернувшись с треском, подобно парашюту, оно, как саван, вмиг окутало мастера. Его маленькие ноги скользнули в простые черные сандалии.

— Берегитесь, негодяи, проникшие в крепость Фолкрофт! — решительно и громко крикнул мастер Синанджу. — Удача вам изменила! — Но он тут же осекся: — А что, если они придут за золотом?

Сложенное аккуратными штабелями золото лежало в другом конце подвала, запертое на три замка, а ключами от них обладал только император Смит. Впрочем, чтобы получить золото, являвшееся платой за предстоящий год службы, ключи Чиуну были не нужны. Обычно золото отправлялось на подводной лодке прямо в его родную деревню Синанджу, находящуюся на скалистом побережье Северной Кореи. Однако на сей раз золото исчезло с борта субмарины, и лишь с большим трудом удалось возвратить его обратно.