Миновав бойца УБН, справлявшего у машины малую нужду, Римо незаметно подобрался к черному ходу. Агента, видимо, ничуть не насторожил резкий запах морской соли, исходивший от одежды Римо.

Ржавая дверь подвала выглядела так, как будто по ней ударил Кинг-Конг. Ударили явно изнутри. Значит, Чиун вышел. Только мастер Синанджу способен сделать в проржавевшей стали такое ровное отверстие.

И все же Римо шагнул в темноту.

В подвале царили мрак и духота. Ни звуков, ни запаха врага.

Бетонный пол вел под уклон. Дойдя до циновки Чиуна, Римо заметил рядом поспешно сброшенное ночное кимоно и понял, что нападение произошло на рассвете. Видимо, началась стрельба, и кореец второпях отшвырнул одежду в сторону. А ведь мастер Синанджу славился своей аккуратностью!

Римо подошел к запертой на три замка двери. В темноте он сумел-таки разглядеть, что замки целы, дверь заперта. Значит, золото в безопасности. Вероятно, поэтому агенты УБН все еще слоняются у входа в здание, а не пошли на корм рыбам.

Пахнуло чем-то горьким. Запах запекшейся крови? Нет. И явно не золота, которое не пахнет, впрочем, Чиун долго уверял, что чует золото на расстоянии в шесть корейских ри — то есть около трех миль.

Схватившись за нос, Римо отступил и внезапно все понял. Пахло пластмассой. Компьютеры Смита! Значит, он их уничтожил. Дело плохо — Смит скорее примет яд, который носит в жилетном кармане, чем уничтожит свои драгоценные машины.

Черт побери!

Повернувшись, Римо стремительно бросился к лестнице. Случилось худшее. Смит или мертв, или уже умирает.

— Черт бы побрал этого Смита, — прошипел себе под нос Римо. — Что там с ним произошло? В конце концов ФНУ — это все же не гестапо.

Он понесся вверх по ступенькам.

Рушится моя последняя надежда найти родителей, с тяжелым вздохом подумал Римо.

Наверху на площадке стоял агент ФНУ. Он грозно заступил Римо дорогу и тем самым совершил роковую ошибку.