— Так вот почему снаружи валяют дурака люди из УБН!

Человек из ФНУ кивнул.

— Они высадились с лодок в тот самый момент, когда мы въехали в ворота. Параллельно велись две отдельные операции. К несчастью, нам досталось сильнее.

— Что значит «к несчастью»?

— Ну, мы потеряли человека, пусть он всего лишь стажер. Еще одному агенту пуля угодила в лодыжку. Мы тем самым получили моральное право заявить о своей юрисдикции над больницей.

— Пожалуй, это стоит раненой лодыжки, — сухо заметил Римо.

— Без налогов нет Америки, — обиженно отозвался агент.

— Скажите это Томасу Джефферсону.

— Кому?

— Отцу-основателю США. Помнится, он заявлял о том, что налогообложение без права на протест является тиранией.

— Никогда ничего подобного не слышал.

— Само собой. Где Смит?

— Его отправили в реанимацию.

— Мертвого?

— Мы не знаем, что с ним. Он неподвижен как труп. Парализован. Правда, глаза открыты. — Агент содрогнулся.

— Звучит жутко, — отозвался Римо.

— Не хотел бы я быть на его месте.

— Не отчаивайся. — Римо резко ударил агента в лоб — точно по центру, туда, где должен находиться третий глаз, и, подхватив за галстук, опустил парня на пол.

Римо так и оставил его лежать на спине. Впрочем, он предварительно раскрыл ему веки пошире и снял матовый абажур с висевшей над головой электрической лампы — так, чтобы резкий свет бил поверженному прямо в незащищенные глаза.

Вряд ли вояка ослепнет, но солнечные очки ему придется поносить примерно год.

Взлетев на второй этаж, Римо чуть не сбил с ног личного секретаря Смита миссис Микулку, спускавшуюся с картонной коробкой в руках. Женщина еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Что случилось? — спросил Римо.

Миссис Микулка испуганно прикрыла рот рукой.

— Ох, как вы меня напугали.

— Прошу прощения.

— Меня уволили.

— Смит уволил?