Не веря своим глазам, Смит прочитал ее еще раз и почувствовал, как внутри у него все холодеет. Желтая лампочка замигала вновь. Подчиняясь лишь рефлексу — под влиянием прочитанного в этот момент Смит почти не владел собой, — он нажал клавишу, и на экране высветилось второе сообщение.
Оно было идентично первому: «Фолкрофтская лечебница».
— Боже мой! — воскликнул Харолд В. Смит с протяжным стоном, исходившим, казалось, из самой глубины его души.
За звуконепроницаемыми стенами его кабинета визг автомобильных покрышек, рев лодочных моторов, хлопанье дверей и треск выстрелов слились в одну отвратительную какофонию.
Смит нажал кнопку селектора.
— Миссис Микулка, — хриплым голосом произнес он. — Срочно вызовите охранника!
— Доктор Смит, там снаружи происходит что-то ужасное!
— Я знаю, — спокойно проговорил Смит. — Скажите охраннику, пусть спрячется в каком-нибудь безопасном месте. На Фолкрофт совершено нападение.
— Нападение? Кто же~
— Позвоните охраннику! Он не должен отвечать на выстрелы ни при каких обстоятельствах. Это частная больница, и я здесь насилия не потерплю.
— Да, доктор Смит.
Смит повернулся к компьютеру и набрал два слова:
ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ.
Компьютеры в подвале переключились на повышенную скорость обработки данных. Диск за диском информация уничтожалась. Нестираемые оптические диски плавились под лучами мощных лазеров. Все это заняло меньше пяти минут. Затем заработала еще одна программа, записывая на уцелевшие диски всякую бессмыслицу и тем самым делая невозможным восстановление данных.
Обеспечив сохранение своих секретов, Смит нажал кнопку и отключил монитор.
Когда они ворвутся, здесь не останется никаких следов. Обычный кабинет администратора. Ах да! Еще ярко-красный телефон! Обычно он стоял на столе, но тут Смит вспомнил, что положил его в нижний ящик — после того как прямую линию связи с Вашингтоном отключили. Сам по себе этот аппарат ни о чем не свидетельствует. Харолд поднял трубку обычного телефона, собираясь позвонить жене. Но гудка не было. Внезапно директор Фолкрофта понял, что делал на линии телефонист, и с горечью опустил трубку на рычаг. Другой возможности попрощаться уже не представится.