— Не верю ни единому слову, — холодно объявила Лоретта.

— Никто вас и не заставляет, — флегматично произнес Ирвин. — Правда относительна в пространстве и во времени. Можно верить или не верить, ценность имеют только факты. В данном случае факты очевидны. Была, попытка киднеппинга, и вы чуть не стали его жертвой. Если бы не мое вмешательство… Остается выяснить, почему вас хотели увезти? Лоретта Фабр надменно выпятила подбородок.

— Вы мне не отец, не опекун, не начальник и не жених. И я считаю ваш вопрос неуместным. Все, что может со мной произойти, никоим образом вас не касается. Даже если вы сошлетесь на Рене.

— Вы заблуждаетесь. Я отвечу вам притчей на манер азиатской. У одного человека была собака, и она укусила овцу соседа. Но тяжба завязалась не между собакой и овцой, а между хозяином собаки и хозяином овцы, при участии судьи, который разрешал их спор.

— Да? И какую вы себе отвели роль в этой азиатской притче? Конечно же судьи?

— Почему бы нет?

— И как вы ее себе представляете?

— Допустим, я уполномочен Миносом, Радамантом и Эаком

— От скромности вы наверняка не умрете.

— Увы, мадемуазель. И знаете, мне очень отрадно представлять себя в роли посланца судей Аида.

Принцесса устроилась на диване поудобней, продолжая курить и наблюдая за обменом репликами. По правде говоря, Лоретта Фабр очень ей нравилась своей неординарностью.

— А кстати, что вы сделали с моим насильником? — спросила вдруг Лоретта.

— Если не случилось какой-нибудь неожиданности, его сейчас поджаривают на вертеле.

— Опять ад? Он вам явно дорог.

— Нет, на этот раз речь идет о жандармерии.

— Его арестовали? Вы называли мое имя?

— А что, это может вам повредить? Лоретта с усилием придала лицу равнодушное выражение.