— Как это ты его? — спросил Йеспер.
— Что «я его»?
— Ну этот… прием дзюдо.
Пер покачал головой и повернул ключ зажигания. Он занимался дзюдо два года, получил оранжевый пояс, и не более того. Но на Йеспера это, очевидно, произвело сильное впечатление.
— Это не дзюдо… простая подножка… Ты бы тоже так смог, если бы продолжал ходить на тренировки.
Йеспер помолчал.
— Ты же тоже не тренируешься, — наконец нашел он аргумент.
— Не с кем, — коротко сказал Пер и выехал с парковки. — Начну бегать.
Он в который раз окинул взглядом степь. Земля выглядела безжизненной, но он знал, что творится там сейчас. Не на земле, а под землей. Как в предчувствии весны яростно копошится мелкая, невидимая глазу и непонятная человеку жизнь…
— Куда ты собираешься бегать?
— Хоть куда.
6
— Сожги их, Герлоф, — сказала тогда Элла. Она уже не вставала и была больше похожа на скелет, чем на человека. — Обещай, что ты их сожжешь.
Он только кивнул. Но дневники покойной жены он так и не сжег. И в эту пятницу на них наткнулся.
На Балтику вернулось солнце, как раз за неделю перед Пасхой. Не хватало только тепла. Было бы тепло, Герлоф мог бы целый день проводить в саду. Отдыхать, думать… построить кораблик в бутылке. Сквозь пожухлую прошлогоднюю листву начали уже пробиваться тонкие зеленые стрелки. Раньше мая газон стричь не надо.
Солнечный свет должен разбудить первых бабочек.
Для Герлофа главный признак весны — бабочки. Это с детства. Еще маленьким он всегда нетерпеливо ждал, когда же появится первая бабочка. Сейчас, в восемьдесят три, чувство весны, конечно, не такое бурное, как тогда. И все равно Герлоф ждал бабочек с тем же жадным нетерпением, как в детстве.