— Я сейчас не могу с тобой говорить. Я привез детей.

Отец молчал — очевидно, не мог подобрать нужные слова, — но Пер не стал ждать:

— Так что поговорим попозже.

Он аккуратно повесил трубку, не дожидаясь ответа, и вернулся в свою комнату.

Через две минуты телефон зазвонил снова.

Чему тут удивляться? Надо же быть таким идиотом — перевести телефон в летний дом!

Тот же голос:

— Пелле? Пелле?

Пер устало закрыл глаза:

— В чем дело, Джерри? Что тебе надо?

— Маркус Люкас.

— Кто?

Джерри опять прокашлялся и пробормотал нечто вроде «этот сукин сын», но Пер точно не разобрал — по-видимому, Джерри разговаривал с сигаретой во рту.

— О чем ты говоришь, Джерри?

Ответа не последовало. Пер посмотрел в окно на пустую каменоломню.

— Должен помочь Бремеру, — внезапно сказал отец.

— С чем?

— С Маркусом Люкасом.

Отец опять замолчал. Пер опять посмотрел в окно, на этот раз на пролив. На самом горизонте еле виднелась тонкая черная полоска континента. Маркус Люкас? Ему показалось, что он слышал это имя и раньше. Давным-давно.

— Где ты, Джерри?

— Кристианстад.

Последние пятнадцать лет Джерри жил в Кристианстаде, в насквозь прокуренной трехкомнатной квартире.

— Вот и хорошо. Там и оставайся.

— Нет, — сказал Джерри.

— Почему нет?

Молчание.

— А куда ты собрался?

— Рюд.

Пер знал, где это. Небольшой поселок в Смоланде, у отца там была вилла. Пер однажды подвозил его туда, но это было давно.

— А как ты доберешься без машины?

— Автобус.

Последние пятнадцать лет Джерри доверял Гансу Бремеру безгранично. Еще до инсульта, когда Джерри говорил не отдельными словами, а предложениями, он сказал Перу: «Бремер позаботится обо всем, он любит свою работу».