— В четверть девятого?

— Мы сможем встретиться в это время? — спросил Такер.

— Что у тебя в голове, Майкл?

— Я хотел бы взять заём из моего наследства. — Утверждение было достаточно простым, тем не менее, его было сложно высказать. Его отец будет рад услышать отчёт Меллио; то, что Такеру потребовались финансы, в первый раз за последние три года, обеспечит старику настроение на весь день.

— Заём? — спросил Меллио, банкир, который, казалось, никогда о таком не слышал. — Майкл, я должен тебе напомнить, что, подписав одну небольшую бумагу, ты можешь увеличить предельную сумму списаний из траста и…

— Вам не нужно напоминать мне, — решительно сказал Такер. — Могу я встретиться с вами в четверть девятого утра для оформления займа?

— Конечно, — сказал Меллио. — Я тогда предупрежу охрану, чтобы они тебя пропустили.

— Благодарю, мистер Меллио. — Сказал Такер. Он отключился. Его лоб покрылся капельками пота, не смотря на то, что он чувствовал пронизывающий холод. Он протёр лицо носовым платком, затем открыл дверь будки, вышел, забрал свой чемодан и вышел на улицу, чтобы поймать такси.

Швейцар у дома Такера — Парк-авеню, восьмидесятые дома; у него была квартира на девять комнат, оборудованная собственной сауной; его отец сомневался в его способности содержать её — поприветствовал его с улыбкой и назвал по имени, провёл в холл, поинтересовался, была ли успешной командировка.

— Пойдёт, — сказал Такер, несмотря на то, что эти слова были горькими на вкус.

Он уже знал, как только вошёл в свою квартиру на десятом этаже, что Элиз была дома, так как из стереосистемы доносился Римский-Корсаков в интерпретации Филадельфиского симфонического оркестра под управлением Орманди

На своём пути в главную комнату он остановился перед фрагментом щита Эдо начала пятого века, который стал его собственностью только два месяца назад, но который уже фактически стал неотъемлемой частью квартиры.