— Надолго?

— На пару дней, не больше.

— Что-то не так с колокольчиками? — спросила она.

Он ответил: «Всё дело в том, из какого они века — второй половины пятого или первой половины шестого. Я думаю, что они более современные, чем говорит продавец, и я отправляю их на оценку к Хайненкену в Чикаго. Он даже проведёт датирование по углероду, если потребуется».

Ложь получалась так легко, несмотря на то, что он ненавидел ей лгать. Он сказал ей, что ездил в Денвер, чтобы обговорить продажу хорошего набора колокольчиков из яванского храма

Во всём другом их отношения были честными. Они оба приходили и уходили, когда им хотелось, без поддельной ревности между ними, безо лжи или обмана по поводу того, с кем им нужно встретиться, куда они идут, их планов на будущее. Она давала ему каждый месяц чек в счёт оплаты её части квартплаты и оплаты других счетов, и когда он не обналичил первые два из них, она обратила на это его внимание — пока они не разделяют ответственность, они не должны разделять что-то ещё. Такого уважения и доверия, которое было между ними, Такер не видел ни в ком больше, но при этом, возвращаясь к настоящей сущности его бизнеса, он должен был ей врать. Не потому что он не верил ей, а потому что не хотел втягивать её во что-то, после чего суд мог обвинить её в соучастии или содействии.

Кроме того, никто из них не заявлял о Великой Любви друг к другу, это была просто приятная близость. Когда она, наконец, подойдёт к концу, если она подойдёт к концу, он будет чувствовать себя куда лучше, зная, что она абсолютно ничего не знает о его криминальной славе.

Он сел у основания её кресла на толстый мягкий ковёр, поцеловал её колени, а затем отошёл глотнуть выпивки, которую он себе приготовил. Он сказал: «Что у тебя с Мэдисон-авеню?»

— Мне позвонили, — сказала она, усмехнувшись, — Ты никогда не догадаешься, что я продаю на этот раз.

— Они уже разрешают продвигать это по телевидению? — спросил он.