– Не верю ни единому слову, – холодно объявила Лоретта.

– Никто вас и не заставляет, – флегматично произнес Ирвин. – Правда относительна в пространстве и во времени. Можно верить или не верить, ценность имеют только факты. В данном случае факты очевидны. Была, попытка киднеппинга, и вы чуть не стали его жертвой. Если бы не мое вмешательство… Остается выяснить, почему вас хотели увезти? Лоретта Фабр надменно выпятила подбородок.

– Вы мне не отец, не опекун, не начальник и не жених. И я считаю ваш вопрос неуместным. Все, что может со мной произойти, никоим образом вас не касается. Даже если вы сошлетесь на Рене.

– Вы заблуждаетесь. Я отвечу вам притчей на манер азиатской. У одного человека была собака, и она укусила овцу соседа. Но тяжба завязалась не между собакой и овцой, а между хозяином собаки и хозяином овцы, при участии судьи, который разрешал их спор.

– Да? И какую вы себе отвели роль в этой азиатской притче? Конечно же судьи?

– Почему бы нет?

– И как вы ее себе представляете?

– Допустим, я уполномочен Миносом, Радамантом и Эаком

– От скромности вы наверняка не умрете.

– Увы, мадемуазель. И знаете, мне очень отрадно представлять себя в роли посланца судей Аида.

Принцесса устроилась на диване поудобней, продолжая курить и наблюдая за обменом репликами. По правде говоря, Лоретта Фабр очень ей нравилась своей неординарностью.

– А кстати, что вы сделали с моим насильником?

– спросила вдруг Лоретта.

– Если не случилось какой-нибудь неожиданности, его сейчас поджаривают на вертеле.

– Опять ад? Он вам явно дорог.

– Нет, на этот раз речь идет о жандармерии.

– Его арестовали? Вы называли мое имя?

– А что, это может вам повредить? Лоретта с усилием придала лицу равнодушное выражение.

– Подобная популярность никого не привлекает. Чтобы весь город чесал языки о том, что я стала жертвой какого-то садиста. Марта звонко рассмеялась.