Ирвин был единственным, кого не охватило всеобщее воодушевление. Он стоял и внимательно рассматривал лица зрителей.

– Ну, ладно, – согласился он наконец, – встретимся часа через два в отеле.

Марта с заговорщицким видом поманила его пальцем. «» – Послушай-ка, – таинственно прошептала она ему на ухо, когда он опустился на колени рядом с санками, – возвращайся побыстрее.

– Да? Почему? Что-нибудь не в порядке?

– Все в порядке! Но видишь ли, этот спасатель мне слишком нравится. Представь себе, что произойдет, если ты задержишься.

На лице Ирвина не дрогнул ни один мускул. Он серьезно кивнул, словно ему только что сообщили государственную тайну.

– Я буду недалеко, – прошептал он, вставая с колен. – Господа, большое вам спасибо за заботу.

После этих слов спасатель потащил санки в сторону Куршевеля, а Ирвин вместе с зеваками отправился к канатной дороге.

Добравшись до Болея, Ирвин по лыжне спустился к Пралонгу. Его стиль был мягким и легким, но не быстрым. Многие его обгоняли. В районе Пралонга он сориентировался и выбрал лыжню, ведущую в Прамерюель через сосновый лес, потом развернулся и по западному склону Биолея пошел в Куршевель 1850. По дороге он немного понаблюдал за старательными учениками горнолыжной школы, обучающимися тонкостям поворота рывком. И вот уже вдалеке, справа, показались приземистые и наполовину утонувшие в снегу достройки фермы. Ориентируясь на них, Ирвин продвигался только с помощью палок.

Ферма, на которой в этом сезоне никто не жил, представляла из себя двор, окруженный четырьмя постройками.

Ирвин снял лыжи, прислонил их к стене и быстро взбежал по ступенькам. Маленькая площадка перед дверью была завалена всяким старьем, начиная с ржавого металлического ящика и дырявой кастрюли и кончая зазубренной лопатой и беззубыми граблями. Ветхая дверь была, видимо, совсем недавно покрашена в ядовито зеленый цвет. В довершение ко всему, он наткнулся на два огромных висячих замка.