Несмотря на протесты Светланы, я приобрел у одной бабули пироги с картошкой и прихватил по соседству три бутылки пива волжского разлива. Когда автобус тронулся, пирожки были мною незамедлительно съедены в знак протеста против недовольных высказываний супруги по поводу низкого качества пищевых продуктов, приготовленных старыми маразматичками из неизвестно чего специально для таких вот случайных дорожных обжор типа меня. Что ж — Светлана у меня медик, негодование ее вполне объяснимо. Правда, она пять лет работает не по профилю: переводит с английского рецепты, рекомендации, разработки медицинского характера и так далее. Светлана в более-менее спокойный период нашей совместной жизни пыталась как-то склонить меня к оказанию ей помощи на этом поприще — я довольно сносно владею английским, поскольку обучался в школе с соответствующим уклоном. Однако попытки эти обернулись неудачей — я чрезвычайно ленив во всем, что не касается моей профессиональной деятельности.

Проснулся я оттого, что автобус остановился. Небо за окном потемнело — солнце краешком коснулось горизонта, и алая полоса заката била в глаза пугающим пожарным заревом. Во рту было сухо, я облизнул запекшиеся губы, потянулся было за последней бутылкой пива, покоившейся в сетке сиденья напротив, и замер.

Рядом с водилой стояли трое вооруженных чеченцев. Мне стало нехорошо — крепко зажмурив глаза, я помотал головой. Не сон ли это? «Духи» были экипированы как положено — на каждом разгрузка со всеми прибамбасами, за спинами — «мухи», в руках автоматы с «ПББС»,

Я еще раз зажмурился и ущипнул себя за бедро. Видение не проходило. Господи! Откуда же вы здесь, орлы?! На российской территории, за сотни верст от Чечни?

— Всем оставаться на местах! — с типично чеченским прононсом распорядился один из троицы — здоровенный бородатый мужик с горбатым носом. Помимо косынки, его лоб украшала зеленая лента с арабской вязью. — Кто дернется, расстреляю как собаку. — И скомандовал водиле, мотнув стволом в его сторону: