Они вошли на церковный двор — удивительное место, простиравшееся до вершины холма Лэдброк-гроув, откуда открывался вид на красивые дома, выстроенные в раннем викторианском стиле. Разумеется, здесь было гораздо красивее, чем в спальных районах, на парковках у пабов или на пустырях Лондона, где обычно находили трупы. И все же Фостер чувствовал себя тут неуютно — больше чем за двадцать лет службы он не мог вспомнить другого такого случая, когда тело было бы обнаружено на церковной земле. Это слишком даже для законченного психопата. Фостер решил, что над этим еще стоит подумать.

Инспектор Энди Дринкуотер, аккуратно подстриженный, узколицый, с острыми чертами лица, ждал его у полицейского кордона, который огораживал двор и охранялся. Фостер часто дразнил Дринкуотера, говоря, что он похож на стареющего солиста давно забытой юношеской поп-группы: он как одержимый занимался в спортзале, не брал в рот ни капли спиртного, к тому же Фостер не без содрогания подозревал, что Энди пользовался косметическими средствами, учитывая его необыкновенно светлую кожу на лице. Этим утром он был в шерстяном пальто до колена, перчатках и выглядел как настоящий детектив.

— Сэр, — произнес он, кивая Фостеру. — Хизер.

Она улыбнулась.

— Доброе утро, Энди. Что там у нас? — спросил Фостер.

Глядя через плечо Дринкуотера, он видел, как слева от церкви криминалисты готовились к перевозке трупа. Над ним установили белую палатку, по периметру двора растянули ленту, а прожекторы освещали место преступления.

Дринкуотер втянул воздух, не разжимая зубов.

— Скверное дело, сэр. Криминалисты уже здесь. И Карлайл тоже, он осматривает тело.

Фостер прищурился. Патологоанатомы редко приезжали на место раньше его.

— Он живет неподалеку, — объяснил Дринкуотер.

Втроем они прошли через ворота и направились к палатке.