С удовольствием вдыхая холодный, бодрящий воздух, он пружинисто шагал по улицам вечернего города. «Надеюсь, Андреич малость подуспокоился, не будет продолжать репрессии и не отстранит меня от грядущих межвузовских соревнований, – на ходу думал парень. – Насчет «дисквалификации» он, конечно же, сгоряча ляпнул, в «правозащитном» угаре... Ну и я хорош гусь! Наболтал лишнего, обвинил в политике двойных стандартов... Надо быть сдержаннее в эмоциях, корректнее в выражениях...»

Погруженный в собственные мысли студент не замечал случайную попутчицу, однокурсницу Иру Петрову, по вечерам подрабатывающую уборщицей в институте и движущуюся в том же направлении, метрах в тридцати позади него.

Ира же (по уши влюбленная в Александра) не решалась сократить дистанцию и первой заговорить с предметом своих тайных воздыханий... Неподалеку от спортзала Барятинский, срезая путь, привычно свернул в полутемный безлюдный переулок и примерно на середине нос к носу столкнулся с Умаровым-младшим. Глаза камээса горели, как у собаки Баскервилей, лицо кривилось в гримасе злобного торжества. Между тем оно (лицо то есть) с момента их последней встречи претерпело значительные изменения. Чеканный профиль распух и заметно деформировался, на вздутой верхней губе красовался свежий шов (результат вчерашнего столкновения с коленом взбунтовавшегося раба). Двигался Руслан как-то странно приковыливая и неуклюже расставляя ноги (до сих пор болела ушибленная мошонка).

– Приветик, «чемпион» вшивый! – сквозь зубы процедил он. – По-о-опался, родимый!!!

– А я от тебя не прятался, – презрительно фыркнул Александр. – Кстати, чегой-то ты, мил человек, скверно выглядишь? Опять по морде схлопотал?!

– Су-у-у-ука!!! – с ненавистью прохрипел чеченец и вдруг выкрикнул что-то на родном языке. От двух припаркованных поблизости джипов отделилось семь крепких мужских фигур. Четыре перекрыли оба выхода из переулка, а оставшиеся три, с резиновыми дубинками в руках, молча бросились на студента.