– Эй вы, прекратите! – крикнул озверелым нукерам Казбек Магометович, благоразумно осуществлявший руководство захватом издалека, с безопасного расстояния. – Неверный нужен для допроса!

Четверо уцелевших в схватке горцев, глухо рыча, отступили от неподвижно распростертого тела.

Осторожно приблизившись, Умаров-средний с интересом оглядел поверженного врага. Мертвенно-бледное лицо Павлова пестрело многочисленными ссадинами и кровоподтеками, глаза закатились под лоб, из рассеченного затылка обильно струилась кровь.

«Крутой тип, – с невольным уважением подумал чеченец. – Хорошо, что я не принимал непосредственного участия в драке. Мог бы запросто калекой остаться! Ай, умница я! Ай, молодец!»

– Проверь пульс, Силамбек, – вслух приказал он одному из подручных.

С угрюмым видом (болели ушибленные ребра) тот приложил палец к сонной артерии Павлова и внимательно обследовал его травмы.

– Не сдох, а?! – нетерпеливо спросил руководитель операции.

– Живой, сука! – сипло ответил нукер. – Но досталось ему капитально. Не скоро очнется!

– А когда примерно, на твой взгляд? – деловито поинтересовался Умаров-средний. (Означенный Саламбек имел за плечами два курса медицинского института.)

– Ну-у-у, часа через три... Может, через пять, – неопределенно пожал плечами недоучившийся врач. – Или даже через шесть. Башка конкретно отбита!

– В общем, к утру, – резюмировал Казбек Магометович и повелительно обратился к подчиненным: – Загружайте пленного в багажник, отвезите в нашу усадьбу и бросьте в камеру к русскому мальчишке. Пускай очухивается. А мы как раз отдохнем. Денек выдался очень напряженный! Допрос же проведем после завтрака, на свежую голову!!!

Евгений Андреевич медленно выплывал из небытия. Сначала он ощутил тупую боль в избитом теле, потом соленый привкус крови во рту, жажду, сильное головокружение, с трудом разлепил чугунные, непослушные веки и не сразу понял, где находится. Какое-то темное помещение с затхлым воздухом. Через полуоткрытую «кормушку» в двери напротив пробивается узкий лучик света. Машинально пошарив рукой возле себя, Павлов расцарапал ладонь о грубый бетонный пол «под шубу».