— Не стоит делать ставку, герр Хофштадтер. — Мягко, но решительно Шань Фен взял профессора за руку, протянутую к человеку за окошком. — Пойдемте отсюда.
— Но это верный выигрыш… — сказал старик тоном обиженного ребенка.
— Нынче боги не будут благосклонны к Золотому Дракону.
Он явно сделал глупость. У старика имелось денег не меньше, чем у остальных европейцев, и неплохо было бы его порастрясти, да вот не хватило духу. Слишком уж легкая добыча. Вечное детское изумление профессора обезоруживало Шань Фена.
Золотого Дракона подвели к старту четвертого заезда. Знаток, может, и разглядел бы еле заметную хромоту, но подумал бы, что это последствия трудной тренировки.
Фаворит отстал на девятьсот ярдов.
Возвращаясь домой, Хофштадтер никак не мог опомниться после неудачи своего любимца и все описывал заезд молчаливому Шань Фену. На перекрестке китаец вовремя схватил рассеянного старика за руку, иначе его сбила бы проезжавшая мимо пролетка. Когда опасность миновала, юноша не выпускал его руки до тех пор, пока профессор не пришел в себя.
— По вашей просьбе есть новости. Я поговорил с друзьями, — произнес китаец.
Немец внимательно посмотрел на Шань Фена, и они двинулись дальше.
2
Из дневников Генриха Хофштадтера
Том I, страница 48
Наконец-то нам удалось расшифровать первый из найденных в Палестине папирусов. Мы не нашли там того, что нас интересовало, и потеряли всякую надежду обнаружить хоть какие-то следы объекта наших поисков. Однако благодаря стараниям некоторых ценных «друзей» начинает вырисовываться более-менее полная картина.