Я тогда проснулся первым, но, как ни старался, никак не мог успокоить Дженни. На помощь мне пришла Мария и взяла у меня ребенка. Нас обоих утром ждала работа. Я расследовал дело об убийстве.

— Ты беременна? — переспросил я Марию.

— Неудачно получилось, не вовремя, да? Ты уже представил, сколько нас ждет еще болячек… Может, опять будет круп, а еще испачканные памперсы и вот такие бессонные ночи…

— Да, это мне не слишком нравится. Поздно ложиться и рано вставать. Но мне нравится наша жизнь. И мне нравится, что у нас будет еще ребенок.

Я обнял Марию и включил мобильник, болтавшийся над кроваткой Дженель. Заиграла музыка, и мы начали танцевать под мелодию «Тот, кто меня бережет».

И она улыбнулась мне — обычной своей застенчивой, слегка глуповатой улыбкой, из-за которой я в нее и влюбился в самый первый наш вечер. Мы познакомились в приемном покое «Скорой помощи» в больнице Святого Антония. Мария привезла туда одного из своих подопечных — охранника с огнестрельным ранением. Мария была социальным работником, преданным своему делу. Держалась она тогда весьма независимо и даже вызывающе, поскольку я был детективом из столичной полиции, которую все не очень-то жаловали, и она полиции не особенно доверяла. Ну а если по правде, не доверял ей и я.

Я сильнее прижал Марию к себе:

— Я счастлив. И ты это знаешь. Рад, что ты беременна. Давай отметим это. Сейчас принесу шампанское.

— Тебе нравится быть большим папочкой, да?

— Нравится. Не знаю точно почему, но просто нравится.

— Тебе нравятся дети, вопящие посреди ночи?

— Ну это быстро пройдет. Так ведь, Дженель? Слышишь, юная леди, я ведь с тобой разговариваю.