Кейси наклонилась и натянула туфли на ноги дочери.

— В общем, — заговорила она, — я и дальше буду работать в ГК, но больше не буду проверять самолеты на заводе. Я буду проверять их, когда они выйдут оттуда.

— Ты будешь проверять, могут ли самолеты летать?

— Да, милая. Мы проверяем их и устраняем неполадки.

— Надо, чтобы самолеты были исправные, — рассудительно заметила девочка. — Иначе все они попадают из неба. — Она рассмеялась. — Они упадут и раздавят людей, которые сидят дома и едят овсяные хлопья! Это будет очень плохо, правда, мамочка?

Кейси рассмеялась вместе с ней.

— Да, это будет очень плохо. Люди на заводе будут очень расстроены, — Завязав шнурки, она отодвинула ноги девочки в сторону, — Где твой свитер?

— Он мне не нужен.

— Эллисон…

— Мама, на улице тепло!

— К концу недели может похолодать. Возьми с собой свитер.

Напротив дома остановился черный «Лексус» Джима, и Кейси услышала гудок. Джим сидел за рулем с сигаретой в зубах. Он был в пиджаке и галстуке. Видимо, проходил собеседование для приема на работу, подумала Кейси.

Эллисон затопала по своей комнате, грохоча выдвижными ящиками. Наконец она вышла с недовольной миной на лице. Свитер висел на углу ее рюкзака.

— Почему ты становишься такой злюкой всякий раз, когда папа забирает меня? — спросила она.

Кейси открыла дверь, и они двинулись к машине в тусклом утреннем свете.

— Привет, папа! — воскликнула Эллисон и побежала к автомобилю. Джим помахал ей, криво улыбаясь.

Кейси подошла к окошку Джима:

— Никаких сигарет, пока Эллисон в машине, договорились?

Джим угрюмо посмотрел на нее.

— И тебе доброго утра. — У него был хриплый голос. Казалось, он мучается похмельем, его лицо отекло и приняло землистый оттенок.

— Мы договаривались не курить при дочери, Джим.

— Я что — курю?