Ричман ошеломленно помотал головой. Мардер повернулся к нему и объяснил:

— В прошлом месяце рейсу Даллас–Форт-Уорт было отказано в разрешении на взлет. Синглтон как нельзя лучше уладила это недоразумение с репортерами, и будет общаться с ними в дальнейшем. Все ясно? Теперь к делу. Барбара…

Барбара раздала присутствующим стопки документов, пробитые скрепками, и Мардер продолжал:

— «Транс-Пасифик», рейс 545. N-22, фюзеляж номер 271. Вылетел из гонконгского аэропорта «Кайтак» вчера вечером, в 22:00. Полет продолжался без каких-либо отклонений от нормы вплоть до пяти часов сегодняшнего утра, когда машина, по утверждению пилота, попала в зону сильной турбулентности…

— Турбулентность! — как один простонали инженеры, качая головами.

— …сильной турбулентности, которая вызвала экстремальные колебания тангажа.

— О боже, — пробормотал Бэрн.

— Лайнер совершил аварийную посадку в Лос-Анджелесе, где его ожидали машины «Скорой помощи», — продолжал Мардер. — По предварительным данным, пострадали пятьдесят шесть пассажиров, трое погибли.

— Это очень серьезно, — уныло забубнил Дуг Доэрти, хлопая ресницами за толстыми линзами очков. — Теперь на нас навалится НКТБ…

Кейси наклонилась к Ричману и зашептала ему на ухо:

— Национальная комиссия по транспортной безопасности, как правило, берет на карандаш все происшествия, повлекшие за собой человеческие жертвы.

— Но только не в этом случае, — возразил Мардер. — Речь идет о зарубежном перевозчике, вдобавок инцидент случился в международном воздушном пространстве. НКТБ по уши завязла в расследовании колумбийской катастрофы. Мы думаем, они предпочтут закрыть глаза на наше дело.

— Турбулентность! — презрительно фыркнул Кен Бэрн. — Это подтверждается?

— Нет, — ответил Мардер. — Когда произошел инцидент, борт находился на высоте одиннадцать километров. Ни одно судно, побывавшее в том районе и занимавшее тот эшелон, не сообщало о каких-либо затруднениях с погодой.