Уже спустя неделю после возвращения из златоглавой для Алексея нашлось задание, с которым тот справился блестяще. Нарисованный им портрет убийцы подростка оказался настолько точным, что когда того поймали — сыщики просто ахнули.

Кстати, поначалу вычленить из памяти покойника то, что представляет настоящую ценность, было весьма непросто. Обрывки чужих воспоминаний обычно проносились в его мозгу хаотично, и лишь со временем он научился отсеивать ненужное, отделяя зерна от плевел. Пришлось попотеть и над умением переворачивать слова в обратном порядке, но вскоре он довел свое мастерство до автоматизма.

А еще он выяснил, что есть лимит времени, прошедшего с момента смерти, по истечении которого его дар оказывается бессильным. Однажды, когда его попросили просканировать найденный на окраине Приволжска труп десятидневной давности, он ничего не увидел, о чем честно сообщил следователю. Тот сделал соответствующую запись в протоколе, и в последующие несколько дней эксперты проводили с Клестом опыты в морге на предмет того, какой давности труп он способен просканировать. Выяснилось, что это время измеряется примерно неделей. Примерно потому, что случалось, и на девятый день он видел картину смерти, но это были весьма редкие исключения, подтверждающие правило. Случалось — впрочем, гораздо реже — когда и на шестой день он не мог толком воспроизвести подробности убийства. В итоге эксперты сошлись на мнении, что мертвецы недельного срока давности — это предел для Клеста, и на более древние трупы его больше не вызывали.

Как бы там ни было, за последующие шесть лет с его помощью удалось раскрыть около трех десятков преступлений, которые могли бы кануть в Лету как висяки. И ни разу он не ошибся. И хотя об Алексее знали считанные единицы, вскоре в милицейской среде даже зародилась поговорка: «Нужно найти убийцу? Обращайся к «Сканеру». Именно такое прозвище Алексей получил у сыщиков. Впрочем, те, если им доводилось вдруг становиться свидетелями того, как Клёст работает над телом, могли лишь догадываться, что тот делает на самом деле. А слухи среди ментов ходили один удивительнее другого. Порой, услышав о себе очередную байку, Алексей не знал, смеяться ему или огорчаться.