Яэль прошла под аркой, разделявшей гостиную и кухню, и спустилась на несколько ступеней. Три окна пропускали так много света, что плитки пола сверкали и казались еще ярче. Яэль налила большой стакан холодного томатного сока, вернулась в гостиную и села в кресло. Кардек тут же прыгнул к ней на колени и развалился, щурясь от удовольствия. Яэль сделала несколько глотков и только тогда заметила красную лампочку автоответчика.
«17:20. Привет, дорогая, это Тифани. Слушай, мне ужасно жаль, но я не смогу сегодня прийти. Пат пригласил меня на уик-энд в Реле-и-Шато
Яэль вздохнула и откинулась в кресле. Почесала кота за ухом.
— Пятничная вечеринка отменяется, — разочарованно сказала она. — Но ты-то рад, да? Все будет, как ты любишь: я весь вечер просижу перед телевизором и буду чесать тебя за ухом.
Вдруг зазвонил телефон.
— Да?
Тишина.
— Алло? — повторила Яэль. — Я ничего не слышу.
Она подождала еще несколько секунд: вдруг звонят с мобильного телефона и связь плохая? В трубке послышались хруст и звон, словно кто-то бил стекло.
— Алло?
Хруст повторился. Как будто стакан разбили, подумала Яэль.
Затем раздался щелчок, и связь прервалась. Яэль немного удивилась и положила трубку. Подождала немного, но никто не перезвонил. В квартире было очень тихо. Даже Кардек больше не мурлыкал.
Яэль допила сок и задумалась о том, как потратить вечер. Прислушалась к себе. Ей хотелось новых впечатлений, хотелось расслабиться. Тифани права, нечего сидеть дома.
Яэль сразу поняла, куда пойдет. В «Чокнутую скрипку», хорошо знакомый ей бар на улице Монтань-Сен-Женевьев, излюбленное место приезжих англичан. Там можно немного выпить и поболтать по-английски. Яэль осторожно переложила кота с колен, поднялась наверх и включила воду в душе. Кардек забрался на подлокотник кресла и посмотрел вверх.
Стоял тихий августовский вечер. В большом зеркале в прихожей отражались входная дверь и шкаф рядом с вешалкой. Вдруг в зеркале, затуманив его поверхность, медленно проступила тень. Кот спрыгнул с кресла и, припадая к полу, стрелой помчался наверх. Тень беззвучно сгустилась, а затем рассеялась, и зеркало вновь отражало прихожую, освещенную заходящим солнцем.