Рядом с ошеломленным Падиллой появился Торрес и сунул ему в руки доспехи. Капитан вложил меч в ножны и надел тяжелую кирасу. Оба не могли отвести взгляд оттого места, где только что кричали люди. Из густых черных зарослей появилась неясная фигура человека, бредущего к ним. Он шел с трудом, спотыкаясь, будто был ранен. Двое солдат подбежали к нему и помогли добраться до костра. На его лице и руках были страшные раны, как если бы он подвергся нападению тигра. На кирасе глубокие царапины, левый глаз вырван… Солдат, рыдая, твердил, что сам дьявол поднялся из воды.

Падилла опустился на колени и осмотрел его. Это были скверные раны, худшие из тех, что ему приходилось видеть.

Остальные солдаты, все как один, со страхом глядели на лагуну. Раненый все повторял одно и то же, только концовка была другая: «Сам дьявол поднялся из воды, и он пришел за своей жертвой». Потом глаза солдата остекленели, и ему уже не было больно.

Падилла без колебаний приказал всем строиться. Часовых тоже немедленно позвали в лагерь. Отряд за считанные минуты потерял семерых солдат, которых погубило нечто, обитающее в лагуне. Капитан даже не хотел знать, что именно, как не хотел ни видеть, ни слышать больше эту тварь. Он немедленно уведет отряд опять в джунгли. Они вернутся к Писарро, доложат, что струсили, и пусть он делает с ними, что хочет. Падилла был согласен на что угодно, лишь бы его снова не послали сюда.

— Будем идти, пока не взойдет солнце, — объявил он. — Тогда и устроим привал.

«Что ж, — размышлял капитан, занимая место во главе отряда, — ведь у дьявола, в конце концов, тоже может быть свой дом».

Он горячо взмолился, чтобы никто и никогда не нашел это место, где не стоит находиться смертному. Он отдаст карту долины отцу Коринсу и предупредит, что лагуна проклята.

Но едва они двинулись, как ночь словно взбесилась и обрушилась на них. Чудовище напало не из воды, а из зарослей. Должно быть, шло по следу раненого солдата. Темнота наполнилась испуганными криками и кошмарным ревом чудовища. На лицо капитана брызнула кровь.