"Вчера. У меня есть посадочный талон".

"Хорошо. Это сэкономит тебе несколько минут".

"Мне нужна багажная квитанция на мой чемодан. Я не смогла засунуть свою зимнюю одежду в ручную кладь".

"Тебе не кажется, что они могли бы выбрать какое-нибудь теплое и солнечное место для медицинской конференции? Почему ноябрьский Вайоминг?"

"Джексон-Хоул вроде бы красив".

"Так это Бермуды".

Она осмелилась посмотреть на него. Мрак автомобиля скрывал озабоченные линии его лица, но она могла видеть увеличившееся серебро в его волосах. Насколько же старше мы стали всего за один год, подумала она. Любовь сделала нас обоих старше.

"Когда я вернусь, сходим в какое-нибудь теплое место вместе", — сказала она. "Только на выходные". Она безрассудно рассмеялась. "Черт возьми, давай забудем о мире и уедем куда-нибудь на месяц".

Он молчал.

"Или я прошу слишком много?" — тихо сказала она.

Он издал усталый вздох. "Как бы нам не хотелось забыть обо всем мире, он всегда здесь. И мы должны вернуться к нему".

"Мы ничего не должны делать".

Взгляд, который он бросил на нее, был бесконечно грустным. "На самом деле ты не веришь в это, Маура". Он обратил свой взор на дорогу. "Я тоже".

Нет, подумала она. Мы оба верим в эту чертову ответственность. Я хожу на работу каждый день, плачу налоги точно по графику и делаю то, что мир ждет от меня. Я могу болтать о том, что хочу сбежать с ним и совершать что-то дикое и безумное, но я знаю, что никогда этого не сделаю. И Дэниел не сделает.

Он остановился у въезда в ее терминал. Минуту они сидели, не глядя друг на друга. Вместо этого она сосредоточилась на своих попутчиках, ожидающих регистрации на рейс, все одеты в плащи, будто собравшиеся на похороны дождливым ноябрьским утром. Ей действительно не хотелось выходить из теплой машины и присоединяться к удрученной толпе путешественников. Вместо этого полета я могла бы попросить его отвезти меня обратно домой, размышляла она. Если бы у нас было несколько часов, чтобы поговорить об этом, может быть, мы смогли бы найти способ не ставить работу между нами.