- Что тебе надоело? - тревожно понизив голос, спросила мать.

- Н-надоело, - сказала еще раз Юлька, отчаянно заикаясь даже на тех буквах, которые обычно ее никогда не подводили. - Н-надоело, что в-вы с н-ним н-никак не п-поженитесь...

Мать радостно улыбнулась Юльке и объяснила ей уже давно ясное: они с Василием Леонтьевичем пока не могут пожениться потому, что Василию Леонтьевичу не дали квартиру. Не могут же они втроем жить в одной тесной комнате. Вот дадут ему в сентябре квартиру, и тогда они поженятся и будут жить все вместе хорошо и мирно. Если, конечно, Юлька ничего не будет иметь против.

- Зачем же в сентябре? - скорбным голосом одинокого Бальтазара спросила Юлька. - Ведь я же все равно собиралась на август поехать куда-нибудь.

- Но при чем здесь ты? - воскликнула мать.

- Я ни при чем, - подтвердила Юлька, в свою очередь радуясь тому, что они этот проклятый, тоже давным-давно выясненный вопрос еще один раз выяснили окончательно. - Просто я собиралась поехать. Вон Любка, кажется, опять собирается к своей няне Мане, а я все лето сижу и сижу...

- Ну, а к кому ты можешь поехать? - в деловитом раздумье спросила мать.

Эта деловитость в ее голосе насторожила и обидела Юльку. Ведь только-только они снова выяснили, что Юлька "ни при чем"!

- А что? - спросила Юлька сухо. - Разве мне уже некуда уехать?

В самом деле! Ведь Юлька каждый год куда-нибудь ездила - то к Любкиной няне Мане, от которой они с Любкой всегда вылетали с треском, потому что приезжали к ней с расчетом пожить самостоятельной жизнью. То в Ленинград к Любкиной тетке, то к тете Вере, сестре Юлькиной матери, от которой Юлька обычно уезжала через неделю сама... Вообще, все Юлькины поездки были всегда неожиданными, веселыми и какими-то суматошными, словно она от кого-то удирала. Мать решала о поездке сразу, в два-три часа, и уже вечером или утром следующего дня Юлька летела, ехала или плыла куда-нибудь - или одна, или с матерью, или с Любкой, или чаще всего с бабушкой.