Но она промолчала.

Вот мужчина-иммигрант в зеленом рабочем комбинезоне пересек площадь. В руках у него щипцы с длинными ручками, чтобы не нагибаться, поднимая с земли окурки и бумажки. Бутылки и банки уже собрал кто-то из городских нищих.

Малин смотрит вперед — туда, где улица Сентларсгатан, выходящая прямой линией из центра, делает поворот у Рамсхелля, самого фешенебельного квартала города. Там живут Хассе и Биргитта, родители Маркуса. Рядом с больницей — ведь они оба врачи.

На светофоре загорается зеленый свет, и Малин катит на своем велосипеде дальше.

От вчерашнего пива с текилой не осталось и следа. Как и от Даниэля Хёгфельдта. Он тихонько ушел, пока Малин спала, и если она хоть немного его знает, то сейчас он сидит в редакции, ругает напропалую летний застой и жаждет, чтобы хоть что-нибудь случилось.

Под прикрытием зеленых кленов Малин проезжает мимо медицинского училища, а в сотне метров справа, в начале улицы Линнегатан, виднеется парк Тредгордсфёренинген. За училищем дома сменяются парковкой, а за спящими машинами возвышается отель «Экуксен», который считается лучшим в городе. Но Малин сворачивает в другую сторону, ко входу в бассейн Тиннербекен. «Тиннис», как его называют в народе, открывается в семь, на парковке перед ним всего две машины: красный «вольво» и невзрачный белый фургон — кажется, «форд».

Малин спрыгивает с седла, пристраивает велосипед возле вертушки на входе, снимает с багажника сумку.

В кассе никого нет, на грязном стекле прилеплен листок с надписью: «Бассейн открывается в семь. До восьми вход бесплатный».

Малин проходит через вертушку. Солнце как раз поднимается из-за трибун, светит ей прямо в лицо, и всего за несколько секунд относительная прохлада утра сменяется жестоким зноем.

Перед ней двадцатипятиметровый бассейн под открытым небом, пустое здание аквапарка, небольшой бассейн для водных развлечений и поросшие травой склоны вокруг. Везде вода. Так хочется в воду.