Безмолвные твари извиваются в огне, тщетно пытаясь ускользнуть от боли.

Перестань извиваться, моя девочка.

Всего какой-нибудь час назад мы проезжали мимо тлеющего леса. Слышно было, как ты билась изнутри о двери машины, готовая выйти, вернуться, очистившаяся и освободившаяся от чужих грехов.

Она думала, будто что-то знает обо мне.

Какая нелепость.

Но не бойся. Ты такая, какая ты сейчас.

Потому что истина проста: ни один человек не может жить в страхе, не испытывая доверия хоть к кому-нибудь. Смерть — кара для того, кто отнял у другого способность доверять.

Доверие обретается рядом с любовью, поэтому оно всегда соседствует со смертью и белыми паучьими лапами. Мы нуждались в тебе, даже несмотря на то, что ты сделал. Ты владел нашим миром. Мы не могли уйти, как бы нам этого ни хотелось. Порой приходили к тебе, потому что у нас не было выбора. Это вынужденное обращение к темноте везде преследовало меня. Я знаю, что никогда не обрету ничего другого — смогу лишь направить всю боль на себя.

Но когда ты родишься заново, проклятие будет снято.

Скоро это пройдет.

Все станет чистым и прозрачным.

Белым и сияющим.

Ты почувствуешь нечто внутри себя, как это было с нами.

Ты дрожишь и извиваешься на полу.

Но не бойся.

Любовь возродится. Невинность возродится.

Мы с тобой понесемся на велосипедах вдоль набережной канала — и это лето будет продолжаться вечно.

Часть 1

Возрождение любви

1

Пятнадцатое июля, четверг

Что это гремит и грохочет? Рвется наружу?

Надвигается гроза. Будет дождь. Наконец-то на землю прольется хоть немного воды.

Впрочем, Малин Форс не обманешь. Этим летом жара не знает жалости, сушит землю, словно стремится превратить ее в безжизненную пустыню, а дождя все нет.