Однажды в полдень отец увидел ее через окно магазина и влюбился. Через два месяца они поженились и перебрались в Калифорнию, к месту его работы. А еще через год на свет появился отпрыск — Рассел Пол Монро. Я уверен, свыше было предначертано — то, что родители разошлись и стали жить каждый сам по себе, хотя и отделяло их друг от друга всего несколько миль. Разъехавшись, оба стали утверждать, что наконец-то обрели счастье и вполне довольны жизнью, чего никогда не говорили, пока жили под одной крышей. Мне хочется думать, что, расставшись, они все же почувствовали себя одинокими, но вполне возможно, это всего лишь мои сыновьи надежды на то, что и по сей день родители любили бы друг друга. Мать умерла три года назад, в возрасте пятидесяти пяти лет, спустя ровно год после развода. Умерла во сне, скорее всего от аневризмы. Все равно я не дал бы согласия на вскрытие. И отец просил не вскрывать. Сама мысль, допускающая возможность вторжения врачей в мозг этой в высшей степени замкнутой женщины, казалась нам с отцом зверством. Да и потом, с давних пор она страдала от гипертонии.

* * *

Сейчас на дворе зима, но эта зима совсем не такая, какими были прежние зимы, — ни здесь, в доме, где я живу со своей женой, ни двумя милями южнее отсюда — в городке Лагуна-Бич, где произошло так много всего в это лето, ни где-либо в другой части нашего округа, жители которого до этого лета гордились местом своего проживания: тем, что в нем процветает военная промышленность (называют это «производством аэрокосмического оборудования»), тем, что есть у нас «Диснейуорлд», тем, что аэропорт назван в честь Джона Уэйна

Все изменилось теперь: лето страха открыло нам истину о нас самих — во всех нас таится что-то такое, не зависящее от нашего сознания, что постепенно зреет в нас и разрастается в нечто ужасное, ужасное...

Полуночный Глаз — я обнародовал его имя в печати — был отнюдь не первым нашим порождением подобного рода.