— Теперь я вас вспомнил, — сказал Джад. — Дело Зифрина. В вас всадили три пули, а ваш напарник был убит.

— И я все помню, — промолвил Макгриви. — Из-за вас преступник не понес наказания.

— Итак, слушаю.

— Нам необходима кое-какая информация, доктор, — сказал Макгриви и кивнул Анжели. Тот начал возиться с бечевкой, которой был перевязан сверток.

— Хотелось, чтобы вы кое-что опознали, продолжал Макгриви вполне обычным тоном, стараясь не насторожить доктора.

Наконец Анжели развязал сверток и вынул желтый непромокаемый макинтош.

— Вы его раньше видели?

— Похож на мой, — удивленно сказал Джад.

— Так и есть. Внутри ярлык с вашей фамилией.

— Как он у вас очутился?

— А как вы думаете?

Полицейские больше не осторожничали. На их лицах появилось хищное выражение.

Джад некоторое время пристально смотрел на Макгриви, затем взял с подставки на длинном низком столике трубку и стал набивать ее табаком.

— Полагаю, вам лучше сказать, что все это значит, — спокойно произнес он.

— Вопрос касается вашего макинтоша, доктор Стивенс, — ответил Макгриви. — Если это ваша вещь, мы хотим знать, как она оказалась за пределами дома.

— Все очень просто. Утром моросило. Мой плащ в чистке, поэтому я надел желтый макинтош, в котором езжу на рыбалку. Один из моих пациентов был без плаща. Пошел сильный снег, и я одолжил ему свой. — Доктор вдруг замолчал, явно взволновавшись. — Что с ним случилось?

— С кем? — поинтересовался Макгриви.

— С моим пациентом, Джоном Хэнсоном?

— Вот так, — мягко проговорил Анжели. — Не в бровь, а в глаз. Причина, по которой мистер Хэнсон не смог вернуть плащ сам, состоит в том, что он мертв.